КИНГИСЕППСКИЙ
МУНИЦИПАЛЬНЫЙ РАЙОН
ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ
АДМИНИСТРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

⇩ Поиск по сайту ⇩

Меню

Внимание! При просмотре документов онлайн доступно скачивание оригинального документа. save 8c31a
Для прочтения прикрепленных файлов (*.pdf) используется бесплатная программа Foxit reader (~38МБ)
Для извлечения прикрепленных файлов из архива (*.rar, *.zip) используется бесплатная программа 7-zip (~1.5 МБ)
Для просмотра прикрепленных файлов (*.doc, *.xls, *.ppt, *.docx, *.xlsx, *.pptx) используется бесплатная программа OpenOffice (~131 МБ)

Что нового

Блокадница Ленида Соловьева: «Я всегда была шебутной!»

Миллионами исчисляются судьбы людей блокадного Ленинграда. У них было множество путей по дороге смерти. И только одна дорога жизни. Каждому из них есть что рассказать. Ленида Августовна Соловьева связана неразрывными узами с городом на Неве и с городом на Луге.

htmlimage

Родилась она в ноябре 1927 года. Это папа – Август Иванович Рейнтоп - назвал дочку необычным эстонским именем. Август Иванович был грамотным человеком. Окончил Тартусский университет, работал учителем в д. Тикопись Кингисеппского района. Потом устроился в оперативный отдел милиции в Кингисеппе. С мамой Лениды, Алидой Густовной, они расстались в 1931 году. Воспитал девочку и ее старшего брата отчим, Петр Прохорович Барышев. Он работал экспедитором, довелось трудиться на спиртовом заводе в Веймарне. Мама была женщиной малограмотной, рассказывает Ленида Соловьева, имела только два класса образования. Но именно ее стойкость и сила воли позже сохранили им жизнь в блокаде Ленинграда.

Немцев впервые увидела только в кино, а Ворошилова вживую – в 1941-м

- Война началась 22 июня 1941 года. А уже в первых числах июля бомбили Кингисепп. Все шло очень быстро. После бомбежки забрали отчима на фронт. А мы, я и брат Арвит, остались одни с матерью.

- А когда вы немцев увидели в первый раз?

- Ой, только в кино. Мы бежали от немцев, не знаю как. Они только нам на пятки успевали наступать. Мы удираем, а они за нами. В июле уже были у тети Оли Яковлевой, в Озертицах. Там я видела Маршала Советского Союза Ворошилова. Издали, правда. Он из машины выходил, и шел по деревне. Видимо, просматривал главную шоссейную дорогу. По направлению Кингисепп – Ополье – Лялицы – Гурлёво можно было напрямую выйти к Ленинграду. Немцы фотографировали эту дорогу. Все время летали их самолеты FW 189, «рамы», так их за характерный вид называли. А Ворошилов просматривал этот участок фронта.

- Какой он был наяву?

- Такой же, как на фотографиях. Точно такой. Только очень шустрый.

- Вы долго жили в Озертицах?

- Месяц. К середине августа немцы заняли Кингисепп. Надо было бежать. Мы повернули на Копорскую дорогу. На счастье, ехала военная машина. Взяли нас с собой. В Ленинграде жила первая жена моего отчима, тетя Наташа. Ее старший сын, Михаил, служил в армии в летной части в городе Проскуров на Украине (совр. название – Хмельницкий). Мальчишка погиб в первый день войны. Тетя Наташа осталась с двумя девочками, Женей и Лидой. Пришлось двум женщинам моего отчима, двум соперницам, жить вместе. В одной комнатке. Первого сентября мы уже были в Ленинграде. А восьмого началась блокада.

Кому - кашка, кому – пусто, кому – смерть…

- В сентябре после немецких авианалетов сгорели Бадаевкие склады. Весь сахар растопился в землю. Земля сахарная, но грязная, черная. Мама с Женей ходили, подковыривали ее. Все люди ходили туда, на Киевскую улицу. Собирали этот сладкий сахарок и приносили домой. С водичкой кипятили. Земля, песок оседали на дне. А муть оставалась. И эту мутную сладенькую воду пили.

- Вы помните вкус блокадного хлеба?

- Какой там хлеб! По форме, конечно, похож на хлеб. Но вкуса хлебного и не было, там картон был. Кусочек маленький, сто двадцать пять грамм, но «ноздрястый». Выдавали продуктовые карточки. Но все в маленьких граммах. Хозяюшки-матушки умудрялись варить кашу детям, хочется же! Те, кто сегодня ели кашку, а завтра – пусто, все поумирали. А нас мама сохранила. Мы получали свои граммы, она делила поровну на количество дней… Порцию – чашечку на двести грамм – заливала пятью литрами холодной воды. И - кипятиться на буржуйку. Туда лаврушечку, сольку. И всё. Это у нас было первое блюдо. По ложечке останется этой каши, крупиночек несколько - мы их клали на кусочек хлебца. Это у нас было второе блюдо.

- Весной легче было?

- Вот пришла весна, ну хоть бы где крапивинку найти! Травки не было никакой. Мама ходила к порту. Знаете, есть такая ромашка, которая цветет цветочками? А есть другие, у них цветочка беленького нет, только бубочки наверху. Мама моя собирала эти бубочки. Как она их уже там крошила! Потом пекла из них лепешки. Я этот вкус на всю жизнь запомнила. Тяжело было лепешки эти есть. Ты ее в рот, а она обратно. Все есть можно было, а вот лепешки эти не шли никак.

Мама для девочки стала героем-спасителем. Алиде Густовне было 38 лет, когда настало тяжелое военное время. Молодая женщина стойко выдержала все испытания. … Ведь до сих пор леденят душу рассказы о том, как голодные обезумевшие люди ели кошек, собак, и даже друг друга. К счастью, это редкие случаи. Большинство жителей блокадного города сохранили в себе Человека. Алида Густовна спасла Лениду и осиротевших Женю и Лиду. Их мать, Наталья, скончалась от голода в муках… Девочки тоже могли погибнуть. Мама Лениды устроила Женю в ПТУ, Лиду – в детский дом. За все девятьсот дней блокады из Ленинграда эвакуировали более полутора миллионов человек. Женю вывезли в Барнаул, Лида оказалась в Ростовской области.

Двадцать минут опоздания – полгода тюрьмы

- В январе 1942 моего брата забрали на фронт. Он погиб сразу, под Ленинградом. Я пошла в военкомат, просилась куда-нибудь на работу. Неважно куда. Устроили быстро. Тогда рабочие руки были нужны. Взяли меня в артель «Заказ обувь»: Лермонтовский проспект, дом 44. Сначала работала заготовщицей, шили для сандружинниц теплые сапоги, бурки. Они ничего были, приличные! Даже на каблучке, специально для девушек. Я до войны на машинке научилась шить, и меня перевели в цех. Работала и на конвейере, и в модельной бригаде. Правда, туфель выпускали мало, десяток в сутки. Но и то - дело.

- Как же работали, кушать ведь все время хочется?..

- Как хватало сил, так и работали. Но работали... ой, как мы работали. Без выходных, раз в месяц, если выпадет мне отдохнуть, так это счастье было! Вкалывали каждый божий день с восьми утра до пяти вечера. А после фабрики, до полседьмого, иногда до семи мы были на уборке территории. Ведь бомбят-то каждый день. Мы снаряды, осколки убирали с улиц.

- Дисциплина была?

- Конечно. И учетность была. Один раз я опоздала, проспала. Я так испугалась! Тогда же наказывали. Двадцать минут опоздания – на полгода в тюрьму. Я влетела на свое рабочее место! Бригадирша видела меня. И мастер цеха, Анна Михайловна. Все видели, но не выдали. Ничего не сказали! А строгость была нужна, время такое. Нельзя было без строгости.

Самый страшный день

Первые годы блокады были самым тяжелым временем в жизни города. Зимой 1941 года на улицах от голода стали падать люди. В январе-феврале в Ленинграде ежедневно умирали более ста тысяч человек. Даже в самые трудные дни предпринимались попытки разорвать кольцо блокады. Операция «Искра» была задумана осенью 1942 года. Чтобы подойти к Неве, проложили около пятидесяти километров дорог. После ожесточенных боев 18 января 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов прорвали блокаду Ленинграда.

- Это был самый страшный день. Мы жили в доме на шестом этаже. Дом ходил ходуном. Казалось, он сейчас рухнет и уйдет под землю. Это была такая канонада! Когда 27 января полностью сняли блокаду, уже было не так страшно. Оставался небольшой кусочек земли, который надо было отвоевать. Сколько там людей полегло… Но освободили город, и нам сразу стало легче жить. Транспорт наладился, пошли поезда…

Возвращение домой

Ленида Соловьева гордится своими наградами. Среди них - медаль «За оборону Ленинграда».

- В тот день мы работали, как обычно. На обеденном перерыве нас собрали. И всем вручали медали. Особых торжеств не было. Вручили - и снова за работу.

- Самое яркое воспоминание?

- Конечно, когда праздновали День Победы. Мама ночью проснулась. Сидим на кровати с ней, обе плачем взаревущую. А на улице народ днем стал собираться. На Дворцовой площади, тогда она называлась площадью Урицкого. Кингисеппцев видели. Партизан наших, мужа Екатерины Николаевны Мосиной, милиционера Мамонтова. Много кого видели. Все были там.

- Почему вы не остались жить в Ленинграде?

- В августе 1945-го домой вернулся отчим. Он всю войну прошел, дошел до самой Вены. Был ранен. Папа и я хотели остаться. Но мама встала на дыбы: «В Кингисепп! Обратно! Домой-домой!». Да к тому же у нас, беженцев, своего угла не было.

Помню, летучка привезла нас на Веймарн. Выгрузились. Сижу на обочине канавы, реву. Думаю, надо же! У меня в Ленинграде – друзья, работа. Мне 18 лет уже было, я там хотела жить. Ну, ничего не сделаешь. В Кингисеппе сначала ютились у старых знакомых. Потом стали строить дом. На Объезжке. На берегу было много траншей, их разрушали, бревенки получше выбирали. Их нам как раз на коридор и веранду хватило. Своя избушка до сих пор стоит. Внучка моя с мужем там живет третий год. Раньше хоть на зиму переезжали в город. А сейчас, подумать только, трехкомнатную квартиру хотят продать! Я им говорю: «И охота же вам жить?!». А им нравится, и всё.

Дома – пеленки, а я в школу хожу…

Война закончилась, а я - за парту. Доучиваться. Седьмой класс заканчивала, уже будучи замужем, с маленьким ребенком на руках. Дома пеленки, а я в школу хожу… Работать стала продавцом. И так всю жизнь. А на пенсию уже вышла кассиром-контролером, в 1983 году.

Семья у нас маленькая. Мы с мужем родили доченьку. Она нам – внученьку. Правнуку уже 28 лет. Только он у нас детей заводить не торопится. А я все хочу стать прапрабабушкой.

- В чем ваш секрет долголетия?

- В чем секрет?.. Надо подумать. Наверное, в том, что я такая вот по жизни шебутная. У меня никогда не было чувства лени. Всегда была чем-то занята. Работы много было, надо успеть еще домашнее хозяйство вести, за ребенком смотреть. А я еще вязала. И вышивала. Ах, сколько у меня было вышивок! И крестиком, и ришелье. И ведь на все это у меня времени хватало!

Дочь Лениды Августовны, Мара Александровна Алексеева, признается - у мамы характер непростой: «Вы знаете, она боевой человек. В коллективе всегда была первой. И в семье лидерство держала.

- А папа?

- Меня вырастил отчим, он - военный.

- Она и им рулила?

- Запросто! Он был человек мягкий, и, в общем-то, не сопротивлялся.

После смерти супруга Ленида Соловьева перебралась в городскую квартиру. Дочка живет в соседнем доме, и навещать маму ей удобно. Не забывают Лениду Августовну и в Совете ветеранов. Поздравляют с праздниками и местные благотворители. Получать подарки, признается она, конечно, приятно. В редкие минуты, когда ей все же удается остаться наедине с собой, Ленида Августовна слушает радио из старого приемника на кухне. День Победы проводит дома, майская погода - слишком прохладная для нее. А как наступают летние деньки, дочь и внучка привозят бабушку в Рощу Пятисот. Ленида Августовна любит посидеть в окружении сосен, наслаждаясь тишиной и спокойствием.

Юлия Авджян

RSS